ДЛЯ ТОГО ЧТОБЫ НАЙТИ ИНФОРМАЦИЮ ВОСПОЛЬЗУЙТЕСЬ ПОИСКОМ


БИОГРАФИЯ


  • Биография писателей

  • Биографии актрис ( актёров )

  • Биографии певцов

  • Политические деятели / Биография политических деятелей


  • БІОГРАФІЯ

  • Біографія співака

  • Біографія письмеників

  • Біографії актрис ( акторів )

  • Політичні діячі



  • У НАС ИСКАЛИ


  • БІОГРАФІЯ ГРУШЕВСЬКИЙ

  • ЛІНА КОСТЕНКО БІОГРАФІЯ

  • БІОГРАФІЯ ЛЕСЯ УКРАЇНКА

  • БІОГРАФІЯ ІВАН КАРПЕНКО-КАРИЙ

  • БІОГРАФІЯ АННА АНДРЕЕВНА АХМАТОВА

  • БІОГРАФІЯ МИХАЙЛО ВАСИЛЬОВИЧ ЛОМОНОСОВ

  • БІОГРАФІЯ БАСТА

  • БІОГРАФІЯ МИКОЛА ВОРОНИЙ

  • БІОГРАФІЯ МИКОЛА ВІНГРАНОВСЬКИЙ

  • БІОГРАФІЯ МАРКО КРОПИВНИЦКИЙ

  • БІОГРАФІЯ СТАС МИХАЙЛОВ

  • БІОГРАФІЯ ІВАН ГНАТЮК


  • Новый
    Восстановить
    RSS ПОДПИСКА
    СТАТИСТИКА

    Біографія (грец. bios життя і grafo - пишу; життєпис) - послідовне зображення життя якого або особи від народження його до смерті. Завдання біографа, за визначенням Т. Карлейля, в тому, щоб «намалювати вірну картину людського земного мандрування». Не обмежуючись простим викладом зовнішніх фактів життя і цим відрізняючись від curriculum vitae і некролога, біографія ставить собі за мету якомога повніше зобразити духовне обличчя даної особи в усіх його проявах. Якщо з біографії вибираються тільки деякі характерні риси з життя та діяльності даної особи, то тоді виходить характеристика. Біографічна література надзвичайно велика. Біографи були вже в класичній старовині; такі, напр., Плутарх і Тацит. Зап.-Євр. середньовіччя знало біографії майже виключно у вигляді життєписів святих, але з XVI ст. з'явилися біографії людей світських. До-петровська Русь з особливою любов'ю займалася біографіями святих, але поряд з цим у словниках того часу, так званих Азбуковниках, зустрічаються біографії та іншого роду діячів, напр., Давньо-грецьких філософів. Біографія має надзвичайно важливе значення для цілого ряду наукових дисциплін, що мають те чи інше ставлення до людської особистості - психології, історії, педагогіки, соціології тощо, тому серед деяких наукових діячів виникла думка про організацію Біографічного Інституту для систематичного, всебічного наукового вивчення біографій « Інститут повинен являти собою як би графічну пам'ять людства, передаючи з покоління в покоління накопичений людьми життєвий досвід і знання. Разом з тим інститут повинен бути міжнародним адресним столом, де буде зареєстрований всякий, що відзначив так чи інакше свій життєвий шлях ».








    ВАСИЛИЙ СИМОНЕНКО
    • Раздел: ---
    • Автор: terramir
    • 5 февраля 07:02
    •  (голосов: 1)
    ВАСИЛИЙ СИМОНЕНКО

    1956 год. После знаменитого XX съезда КПСС, на котором тогдашний большевистский
    генсек Никита Хрущев ужаснул мир убийственно-обличительной докладом о неслыханных
    злодеяния сталинской бандократии, казалось бы, на нашей выстраданный земли
    никогда не повторится разнузданная вакханалия многомиллионного людомор. И
    недаром в народе говорят: с крокодиловых яиц орлы не вылетают. Как показал
    жизни, никогда тоталитаризма не приобрести человеческое лицо.
    Не прошло и десяти лет после последнего цунами сталинских репрессий зимы 1953
    года, как над Украиной снова замаячила зловещая призрак политического террора. На
    то время на историческую арену ступило бунтующее поколение шестидесятников, которое и
    стало объектом звериной ненависти притихших после критики культа личности
    сталинистов.
    Еще одебилений от неограниченной власти Хрущев оставался на всех высших партийных и
    государственных уровнях, а вчерашние сталинские вороны стаями тайком слетались под
    черное крыло Леонида Брежнева и упорно точили топоры для реваншистского
    террора.
    Первыми должны взлететь председателя умников с «гнилой» интеллигенции, которая по природе
    своей была непримиримым врагом всякой тирании. А самыми первыми среди первых
    должны были раскрошиться под обухом нового людомор черепа свободомыслящих
    писателей. И когда началась ползучая реставрация сталинщины, именно народные
    спикеры открыли своими лбами ворот концлагерей и тайных кагэбистской
    психушки.
    В Украине скорбный мартиролог брежневского террора суждено начать НЕ
    кому иному, как двадцятивосьмилитньому талантливому поэту, горнисту
    обездоленного поколение детей войны Василию Симоненко.
    Родился Василий Андреевич на второй день Рождественских праздников (8 января) 1935 года в
    глухом селении Биивцы Лубенского района на Полтавщине в семье колхозников.
    Детство его, по словам Олеся Гончара, слышало рыдания матерей, сходили с ума
    от горя над фронтовыми похоронки, оно брела за ними боронить послевоенные поля,
    тяжело добывать хлеб насущный. Скупое на ласку было, минами и снарядами играло
    его детство, когда от запоздалых взрывов где у степного костра становились
    инвалидами дети - эти найбезвинниши жертвы войны.
    По окончании 1952 средней школы Василий поступил на факультет
    журналистики Киевского университета. Получив через пять лет диплом
    «Летописца современности», работал в редакциях газет «Молодь Черкащины»,
    «Черкасская правда», «Рабочая газета». Однако содержанием и смыслом его жизни была
    поэзия и только поэзия.
    О становлении поэтов, как правило, пишут: стихи сочинял еще на школьной скамье,
    печататься начал в студенческие годы. Этот стереотип совершенно не подходит для
    Василия Симоненко. По-юношески искренне поверив после XX съезда КПСС в торжество
    правды, свободы и демократии, он полной грудью вдохнул озон хрущевской
    «Оттепели» и не вошел, а ветром-дуновенье ворвался в затхлую сферу
    тогдашнего изящной словесности. Уже первые его поэзии, бурхонулы на страницы
    периодики, показали: в украинской литературе появился самобытный и зрелый
    Мастер.
    Как справедливо отмечала рожденная хрущевской «оттепелью» критика, Симоненко
    поразил читателя не головокружительными формалистическими новациями, не изысканным
    кружевом слов, а озарением красоты собственной души, подлинностью чувств,
    интеллектуальной высочеством и юношеским задором. Уже первый его сборник стихов
    «Тишина и гром» (1962) стала ярким явлением не только в тогдашней зпекотилий
    литературе, но и в общественной жизни Украины.
    Такой творческий старт легко мог вскружить молодого поэта, сбить его на
    соцреалистические заблуждение. Как это, кстати, произошло со многими его
    ровесниками-виршописцямы. Малоодаренные от природы, но жадные до денег и
    славы, они наперегонки пробивались в «верные подручные партии», чтобы прицмулитися
    к номенклатурного корыта, нахватать литературных премий, получить депутатские
    мандаты, усесться в редакторские кресла, стать хоть временными владельцами
    государственных автомашин и дач, бесплатных заграничных вояжей.
    Симоненко ничуть не манила вся эта мишура. Не из служебного долга, а за
    велению сердца Василию болели раны родного народа, его нищета, бесправие,
    угроза национального вырождения. Именно обнародованию этих жгучих проблем он и
    посвятил свое талантливое перо, что, конечно же, не могло нравиться
    партноменклатуре. А еще больше не нравилась ей поэта неподкупность, его
    обостренная социальная чувствительность, причастность к общественно-политического движения,
    порожденного развенчанием преступлений сталинизма неконформистським племенем
    шестидесятников.
    Как известно, весной 1960 года в Киеве по воле пробужденного хрущевской
    «Оттепелью» юношества был основан Клуб творческой молодежи. На общественно-политической
    арене на горе партократа появилась инициативная и динамичная общественная
    институция, которая ставила своей целью объединить духовные и физические усилия молодого
    поколения для построения обновленной Украине.
    Хотя к тому времени Симоненко жил и работал в Черкассах, однако вместе с Аллой
    Горской и Иваном Драчом, Линой Костенко и Иваном Свитличным, Евгением Сверстюком
    и Василием Стусом, Николаем Винграновским и Михаилом Брайчевским он стал душой
    и украшением этого Клуба. Охотно разъезжал по Украине, как общепризнанный поэт
    принимал участие в литературных вечерах и творческих дискуссиях, выступал перед
    рабочей и сельской молодежью, стремясь пробудить в душах ровесников
    национальное самосознание и жажду к национальному возрождению.
    Однако просветительская деятельность не удовлетворяла Василия. От природы человек дела,
    он стремился работы с конкретными, зримыми результатами. Такими результатами, которые
    бы невозможным в будущем реставрации сталинщины на родной земле.
    Скоро в Клубе творческой молодежи для Василия нашлась работа по душе. Тогда, когда он
    примкнул к комиссии, которая должна проверить слухи о массовых расстрелах в
    энкаведистских застенках и отыскать место тайных захоронений жертв сталинского
    террора. Вместе с Аллой Горской они обходили десятки прикиивських сел, опросили
    сотни и сотни местных жителей, обнаружили урочища, где, по свидетельству селян,
    большевистские палачи прятали следы своих гнусных преступлений,
    Именно при участии Симоненко на основе неопровержимых вещественных доказательств для человечества были
    открыты тайные братские могилы жертв сталинизма на Лукьяновском и
    Васильковском кладбищах, в дебрях Быковнянского леса. При его участии тогда же
    был написан и отправлен в Киевский горсовет Меморандум с требованием
    обнародовать эти места печали и превратить их в национальные Мемориалы.
    Конечно, управляемая «верными ленинцами» Киевский горсовет грубо проигнорировала
    призыв поэта к моральному очищению перед внезапно убиенным. Однако этот поступок
    Василия Симоненко следует считать высоким гражданским подвигом и одновременно
    собственноручной смертным приговором. Ибо с тех пор талантливый мастер слова оказался, по
    компартийной терминологией, «в сфере особого интереса соответствующих
    государственных органов ».
    Правда, еще задолго до политического краха великого «кукурузника» Хрущева
    Симоненко четко и недвусмысленно осознал, что за обнадеживающими «оттепелями» не
    всегда наступают вожделенные весны. Более того, ему все отчетливее слышалось
    зловещее потрескивание грядущих общественных морозов.
    Разве не о ползучую реанимацию сталинизма свидетельствовал бандитский разгон с
    применением пожарных машин и водометов мирной сходки киевской молодежи возле
    памятника Тарасу Шевченко в сотую годовщину прибытия из Петербурга гробы с
    прахом Кобзаря для перезахоронения в украинской земле? А что означало спешное
    извлечению сусловцямы по идеологическим прискринкив пронафталиненого жупела
    украинского буржуазного национализма? Или как можно было расценить произвола
    цензуры, которая в каждом истинном слове поэта или газетчика видела «клевету на
    прекрасную советскую действительность »или« осквернение социалистических идеалов »? ..
    Скорбной эпитафией звучат слова, записанные Симоненко к своему дневнике 3
    Сентябрь 1963:
    «Друзья мои притихли, о них не слышать ни слова. Печатные органы стали еще
    бездарнишимы и наглее. «Литературная Украина» кастрирует мою статью, «Украина»
    издевается над стихами. Каждый лакей делает, что ему заблагорассудится ... К этому еще
    можно добавить, что в апреле были сняты мои стихи в «Смене», зарезаны в «Октябре»,
    затем поступили тыквы с «Днепра» и «Отечества» ...
    Сколько в этих строках горечи и непременное печали! Правда, в то время Василий
    уже точно знал, что ему осталось три чисницях к смерти. Знал давно, но, будучи
    человеком мужественным и немного фаталистически, не жаловался на судьбу. Единственное, что ад
    слово, отравляло последние дни жизни, то это - осознание того, что
    примасковани убийцы, которые обрекли его в могилу, останутся верховодить на
    белом свете и будут безнаказанно совершать свои черные дела.
    Смерть двадцативосьмилетнего рыцаря украинской поэзии уже три десятилетия
    окутана едким туманом загадок, легенд, мещанских сплетен. Нет, в правильности
    выводов патологоанатомов никто не сомневается, а вот что предшествовало тем
    выводам ... Не только в пору княжения «товарища» Щербицкого в Украину, а
    даже в годы горбачевской «перестройки» на эту тему было наложено строжайше
    табу. А суть тщательно охраняемого секрета заключается в том, что Василия Симоненко
    зверски «обработали», а точнее - прибили охранники общественного порядка в
    милицейских мундирах.
    Произошло это летом 1962 года. На железнодорожном вокзале в Черкассах между буфетчицей
    тамошнего ресторана и Симоненко случайно вспыхнула щонайбанальниша
    спор: за несколько минут до обеденного перерыва самоуправно хозяйка
    прилавка отказалась продать Василю коробку папирос. Тот, конечно, возмутился.
    На шум-гам нагодилося двое дежурных милиционеров и, конечно, потребовали в
    Симоненко документы. Не предвидя ничего плохого, Василий предъявил редакционное
    удостоверение.
    Если бы на месте Симоненко оказался кто-либо из Черкасс, конфликт на этом,
    наверное бы, и иссяк. Но стражи порядка, увидев перед собой известного
    поэта, вдруг словно взбесились. Вместо того чтобы помочь ему уладить
    перепалку с буфетчицей и пожелать счастливого пути-дороги, как это следовало бы
    нормальным людям, они бесцеремонно скрутили Василю руки и на глазах изумленного
    толпы потащили силой до вокзальной комнату милиции. И была эта надругательство совершено
    над автором популярной в Украине книги «Тишина и гром» совсем не случайно.
    В цивилизованных обществах всегда считалось неписаным законом: только поэтам
    Бог даровал право быть спикерами родного народа. В протравленной классовой ненавистью
    большевистской империи, где все общечеловеческие понятия поставлены с ног на
    голову, право говорить от имени трудящихся нагло узурпировали партийные вожди. Чтобы
    избавиться от любой конкуренции в борьбе за влияние на массы, они мобилизовали
    все ресурсы пропагандистского, административного и карательного аппаратов для
    дискредитации, оплевывания, а то и физического уничтожения подлинных народных
    спикеров. Недаром же в устах сталинистов слово «поэт» был символом не просто
    «Гнилого интеллигента», а политического отступника, примаскованого контрик,
    потенциального врага народа.
    В последней фазе правления Хрущева перелицованные сталинисты, пользуясь
    опытом политических судебных процессов 30-х годов, виновником всех бед в стране
    выставили творческую интеллигенцию. И первое место среди вымышленных ведьм за
    большевистской традиции было зарезервировано писателям. Поэтому воспитанные на
    постулатах неосталинистский политграмоты черкасские стражи порядка, здибавшись
    с известным украинским поэтом, идейно и морально были подготовлены к тому, как
    с ним поступить.
    Уже никогда и никому точно не установить, какая «душевная» разговор состоялся у них
    с Симоненко, но факт остается фактом: той зловещей ночи Василий неизвестно
    почему оказался в камере задержанных линейного отделения милиции аж в городке
    Смела, что в 30 километрах от областного центра.
    Когда на следующее утро в редакции газеты, где работал Симоненко, стало известно о
    печальную приключение Василия, в Смелу немедленно выехали его коллеги-журналисты Петр Жук,
    Виктор Онойко и поэт Николай Негода. Скорбный репортаж о той поездке
    опубликовала 27 февраля 1992 «Литературная Украина». Вот отрывок из него:
    «Когда Василий (освобожденный из заключения друзьями - А. М.) сел на переднее сиденье
    рядом с шофером, вернулся к нам и закатил рукава рубашки:
    - Вот посмотрите ... Мы ужаснулись: все руки были в синяках.
    - А на теле, кажется, никаких следов. Хоть били. Чем били, не знаю. Какие толстые
    палки, кожаные и с песком, что ли. Обработали профессионально. И целились не по мягкому
    месту, а по спине, пояснице.
    - За что? - Вырвалось у нас.
    - Я, видите ли, им не понравился. Когда везли туда, угрожали: ну, подожди, ты еще
    будешь проситься, на коленях ползать. Я же их полицаями обозвал и еще ... Они
    ярыми оказались. Как же: попала в руки такая птица. Но, пожалуй, и привыкли
    относиться к людям, как к быдлу ... - Василий выругался и затем добавил: - В том
    каземате меня закрыли. Я начал стучать в дверь. Долго не открывали. Я еще сильнее.
    Появился один здоровяк, как тисками, скрутил руки за спину, на запястья словно
    петлю накинул, толкнул вниз на деревянный лежак и привязал к нему
    поясами, которые там были. Теперь я уже не мог и шевельнуться. Руки ад, как в огне.
    Говорю: что ж ты делаешь, гад? Тогда он и начал меня избивать. И сейчас чувствую,
    будто что-то оборвалось внутри ... »
    То оборвалось внутри. То Василеве признания друзьям «по горячим следам» и
    является ключом к пониманию его преждевременной смерти. Именно в задрипанный линейном
    отделении милиции города Смелы следует искать истоки Симоненкова трагедии. Так,
    его не убили в каталажке мордовороты в синих мундирах, зато садистскими
    побоями обрекли на медленную и мучительную умирания. С тех пор Василий уже не жил
    нормальной жизнью, а нудив миром. Ибо ни на минуту его не оставляли невыносимые
    боли в пояснице, притамуваты которые медицина оказалась бессильной.
    И что бы там болтали компартийные адвокаты брежневщины, смерть поэта Симоненко
    отнюдь не была случайной. Как показали дальнейшие общественные события, подобным
    способом, заимствованным у гестапо, были «обезврежены» журналист Евгений Шинкарук,
    художница Алла Горская, композитор Владимир Ивасюк.
    Преждевременная смерть лишила Василия неотвратимой неизбежности пройти через
    Голгофу мордовских тюрем и тайных психушки, как это выпало многим его
    ровесникам-шестидесятникам. А в том, что репрессии подстерегали Василия, нет
    ни малейшего сомнения. Потому что еще при жизни поэта Сусловская цензура поставила
    непреодолимые рогатки каждом его произведению на пути к читателю. А после панихиды,
    когда еще и земля не запала на Василевой могиле, из чьего сатанинского
    благословения имя Симоненко стало быстро обрастать струповинням противных
    измышлений, подлых инсинуаций, злобных наветов. Слепому было видно: поэт Симоненко
    даже мертвый был страшен и ненавистен денационализированы брежневской
    партократии.
    С невероятными трудностями Василеви друзьям приходилось «пробивать» в мир каждую
    его книгу. И все же благодаря коллективным усилиям читатель получил возможность получить
    Симоненко «Земное притяжение» (1964), сборник новелл «Вино из роз» (1965),
    «Стихи» (1966), «избранная лирика» (1968), «Лебеди материнства» (1981), том
    избранных стихотворений (1985) и две книжечки для детей.
    Отошел Василий Симоненко за грань жизни 14 декабря 1963.

    Олекса МУСИЕНКО
    Украинское слово. - Т. 3. - М., 1994.






    ВАСИЛИЙ СИМОНЕНКО
    (1935 - 1963)

    Честный и чистый, он напоминает большую рыбу, которая радостно выбежала из воды, схватила
    свежего воздуха, опьяненная кислорода свободы, затрепетала на берегу доверия и
    затихла ...
    «Кажется, я стал писать хуже, чем год назад. Зледачилы мозг и сердце », - это
    его последние строки в дневнике, записанные 20 сентября 1963. А 14 декабря 1963
    года Василия Симоненко не стало. Тяжелая неизлечимая болезнь упорно и последовательно
    вымучивали его тело. А что же обессиливали его дух, его непокорную мнению, какая из
    такой надеждой «ухватилась» за провозглашенные на XXII съезде партии принципы
    демократизации общества? Василий Симоненко поверил в торжество правды, свободы
    и демократии, свободно вдохнул так необходимого художнику озона, и судьба была
    немилосердной ... Хотел и дальше, как его прохожий, «вдохновенно и мудро творит
    ходу, не боялся споткнуться и услышать упреки: «Надо смотреть вот под ноги, Так
    можно голову потерять ...», предпочел смотреть прямо, но уже дышала смертельным
    холодом недуг, вокруг сжималось черное кольцо недоверия и идеологических
    обвинений.
    «В прошлое воскресенье мы были в Одессе, где местные твердолобые натишилы нас своим
    идиотским ужасом: чтобы чего не случилось. Фактически нам запретили выступить на
    Шевченковском вечере. Получается, Тараса некоторые боятся пор. Обыватели от
    революции », - писал он 6 июля 1963.
    На Украине начинался пресловутый период «завинчивания гаек» в литературе, в
    культуре с помощью безотказного инструмента под названием «национализм». Как
    было защитить слово правды, боли, страдания и надежды на свой народ от этого
    безжалостного приговора? Не было и нет до сих законодательства, которое бы гарантировало
    юридически реальные права свободы творчества, свободы мысли. Иначе бы слово правды
    НЕ истолковывалось бы то как клевета, то как злобная выдумка, то как осквернение
    социалистической системы, наших идеалов.
    К сожалению, Василий Симоненко болезненно ощутил и быстро осознал, что за оттепель не
    всегда приходит весна обновления общественной жизни и творчества. В общественном
    атмосфере уже слышались сухие потрескивания новых морозов. И это в то время, когда
    многих заполонила дерзновенная эйфория революционной перестройки общественного и
    духовного бытия. Это же те благословенные времена, когда состоится XXII съезд партии,
    легендарно взлетит в космос Юрий Гагарин, когда появятся печатью романы «Человек
    и оружие »О. Гончара,« Правда и кривда »М. Стельмаха, когда« Литературная Украина »
    печатать на целые страницы необычные поэзии «шестидесятников», когда с первыми
    сборниками придут к читателю Василий Симоненко («Тишина и гром»), Николай
    Винграновский («Атомные прелюды»), Иван Драч («Подсолнух»), когда С. Параджанов и
    Ю. Ильенко начнут снимать фильм «Тени забытых предков», когда М. Лукаш и Г.
    Кочур жадно и торопливо, иногда с авантюрной безоглядностью, открывать для
    Украинский читателя страницы мировой поэзии, а Иван Дзюба своей экспрессивной
    печатной и устной критикой собирать вокруг себя окрыленных неофитов. И уже 3
    Сентябрь 1963 печально, с горькой иронией В. Симоненко запишет: «Друзья мои
    притихли, о них не слышать ни слова. Печатные органы стали еще бездарнишимы и
    вызывающими. «Литературная Украина» кастрирует мою статью, «Украина» издевается над
    стихами. Каждый лакей делает, что ему заблагорассудится. Как тут не светиться благодарностью,
    как не молиться каждый вечер и каждое утро тех, что подарили нам такую вольготнисть.
    К этому можно еще добавить, что в апреле были сняты мои стихи в «Смене», зарезаны в
    «Октябре», затем подошли тыквы с «Днепра» и «Отечества».
    Ай, ай, ай весело! Все мы под прессом.
    Так оно нужно для прогресса.
    Эта осада политической недоверием и идеологической предостережением особенно окрепла за
    несколько месяцев до смерти Василия Симоненко. И он творит - появляется «Сказка
    о обманывала », написанная, как он сам признает в дневнике,« одним дыханием, хоть немного
    было заготовлено ранее. Сегодня сказка еще нравится мне жаль, что никому ее
    почитать ».
    «Никому почитать». Горько, болезненно поэта. Было кому почитать - народ знал
    и любил честного поэта, но некому было ее опубликовать. Лишь через 24 года, 12
    декабре 1987-го, газета «Молодая гвардия» осуществит публикацию «Сказки о обманывала».
    Не к тех сирот - беспечных, циничных и наивных, искренних в своей
    слепоте и гнучкошиих в приспособленчестве некоторых земляков своих - обращался поэт с
    предостережением: легко потерять дорогу к родному краю, но как трудно будет впоследствии
    отыскать свою родину, утвердиться в правоте своей, в свободе выражения -
    мыслей, надежд, переживаний. Заслушался дуралей речитативом старшин Рая, развесил
    уши, раскрыл рот - и поверил в их мудрость, всеможнисть, абсолютную правоту:
    Мы пронесем, мы подведем
    и пойдем,
    мы придем, мы залезем
    высот!
    И не давала покоя наивном обманывала мысль, почему у них ноги в крови, почему и
    река, через которую пролегала дорога к счастью, из крови и человеческих слез, и чья же
    кровь в той неглубокой реке?
    - Чья? А известно чья - тех людей,
    Подло не признали наших идей ...
    Мы их, значит, немножко, совсем понемногу
    Кого задавили, кого зарубили.
    Старшины Рая в «Сказке о обманывала» вдохновенно поют о мудрости созданного
    ими Рая с подачи идола - основателя Рая.
    «А это что за идол?» - Спрашивает у старшин пытливый и наблюдательный обманывали.
    - Это тот, кто закон
    мудрейший нашел:
    научил нас хватать,
    научил убивать,
    научил людям в глаза заблуждение пускать,
    научил нас, как жить
    годится на свете, -
    читай завет его на граните.
    Не надо прилагать особых усилий для расшифровки образа идола -
    этого зловещего символа, почти архетипа. 19 сентября 1962 Василий Симоненко
    записывает:
    «Дети порой бессознательно говорят выдающиеся вещи. Вспоминаю: год назад мы с Олесем
    гуляли возле Казбетського рынке. Увидев памятник деспота, он спросил меня:
    - Папа, кто это?
    - Сталин.
    Минуту он смотрел на него и между прочим спрашивает:
    - А чего он туда влез?
    Действительно, Сталин не взошел на пьедестал, не люди поставили его, а он сам вылез
    - Через вероломство, подлость, вылез кроваво и вызывающе ... Теперь, - читаем далее,
    - Он погиб бы от злости, если бы узнал, какой находкой для сборщиков металлолома
    стали бездарные, лубочные памятники ему ».
    «Это страшно, когда прижизненная слава и обожествляння становятся посмертной позором. Это
    вообще не слава, а только игрушка, которой радуются взрослые дети. Не понимают
    этого только убогие душой и мозгом ».
    Прошло четверть века - и мы возвращаем себе, обществу эти честные суждения о
    государственную преступность Сталина. Но тогда, сразу после смерти Василия Симоненко, эти
    и другие откровенные мысли поэта расценивались как политическая крамола. Конечно, его
    «Горбушке мыслей» не опубликовали, зато идеологические противники этим воспользовались и
    начали трубить на весь мир о том, что Василий Симоненко был едва ли не врагом
    Советской и ленинских идей. Да и сейчас мы подумаем, ведь имеем моральное
    право печатать дневниковые записи поэта, эпиграфом к которым он поставил
    неизвестный афоризм простака Вильсона: «Читать без разрешения чужие дневники -
    Эверест подлости ». Там, за границей, не спрашивали разрешения, морально-этические
    «Границы» легко преодолевались ради накопления идеологического «капитала». Поэтому я
    уверен, с нашей стороны будет вполне моральным поступком собрать и опубликовать
    отдельным изданием всю известную на сегодня, не печатную пор литературное наследие
    выдающегося украинского советского поэта Василия Симоненко, часть которой мы сейчас
    предлагаем читателю. Кроме «Горбушке мыслей», записанные В. Симоненко с сентября
    1962 года по сентябрь 1963, следует опубликовать его письма, хранящиеся
    не только в архивах, но и у частных лиц, разные редакции его известных стихотворений. И
    и теми стихами, которые подаем сегодня, не исчерпывается, пожалуй, его поэтическая
    наследие.
    Василий Симоненко был скромным человеком, честным тружеником литературы, оценивал
    свой талант невысоко, осознавая, что время наложило и на его мысли, его
    характер образного самовыражения печать перестрахования. Это недоверие к слову,
    которое готово было взорваться гневом, отчаянием, мучительной правдой, саркастической
    инвективой, едкая ирония, невольно впитывалась в мысли и настроения художников,
    творящая и у них самих «домашних», внутренних цензоров, которые иногда так пристально
    стерегли собственное слово, что оно не решалось переступить порог редакций и
    издательств. Жители же честного слова ждали. Зная, что от Василия Симоненко
    его можно и нужно ждать.
    Я помню, с выходом второй, уже посмертной, сборники поэта - «Земное притяжение»
    (В 1964-м), которую передавали, как угли в послевоенные безсирникови года, с искренних
    рук в доверчивые руки, по ночам студентки переписывали его стихи, изучали
    наизусть и декламировали в тесном кругу. Вспомним его до слез впечатляющую «Думу о
    счастье », в которой поэт повествует о тяжелой судьбе колхозной доярки и обращается к
    своих коллег-литераторов:
    Где фотографы?
    Где поэты?
    Нуте, хлопцы, сюда скорее!
    Можно снимок выкинут
    И к газете - ужасно веселое стихотворение.
    Запрыгают веселые цифры
    В основательно тяжелых статьях,
    И не встанет
    С словесных вихрей
    Многотрудная ее жизни.
    А судьба его стихотворения «Вор»? Земляк Василия Симоненко киевский инженер Григорий
    Меняла обратился в редакцию «Литературной Украине» с просьбой опубликовать
    этот крик боли поэта за униженную судьбу и обворованные надежды человека на земле,
    творца хлеба. «... После публикаций поэмы А. Твардовского в журнале« Новый мир »,
    Е. Евтушенко в журнале «Знамя» и других, не опубликованных в период застоя произведений
    известных поэтов, было бы несправедливо не напечатать стихотворение В. Симоненко «Вор».
    Несправедливо замалчивать не только творчество этого поэта, который был и является народной
    совестью в украинской литературе, но также и его трагическую судьбу. Не суждено В.
    Симоненко раскрыться полностью, и литературное окружение в Черкассах не способствовало
    творческом окрыление, напротив, чаще угнетало поэта недоверием, скепсисом,
    изматывающая мелочными дрязгами, тяжелой газетной «поденщиной». «Будьте
    прокляты вы, ничтожные деньги! Вы сделали меня рабом газеты ... »- писал он в
    дневнике. «Я понимаю, что поэт из меня некий. Но бывают и хуже. Такие, как
    я, тоже необходимы для литературы. Мы своими хилыми мнениями угноюемо почву, на
    котором вырастет гигант. Грядущий Тарас или Франко. Жду его, как верующий
    пришествия Христова. Верю, что мне повезет услышать радостную осанну в честь его
    прихода. Пусть только уважает он нас, маленьких чернорабочих поэзии. Он
    вырастет из нас ».
    В том же сентябре 1962 года Василий Симоненко пожалеет, что не может послужить
    литературе больше и потому, что не видит всех оттенков, не слышит все звуки. Его
    чувства обостряются, слух становится еще более чувствительным к звукам жизни, не хватает
    образов, чтобы воспроизвести и передать драматическое гамму многоцветного мира.
    Чувствуется, что поэт вызревает и готовится выходить на новую - более высокую орбиту
    образного постижения человека и действительности. Ему уже тесно в скованных формах
    традиционной поэтики, он разрывает классический размер и иногда уже вырывается на
    пространство парадоксального смещения стилей, мифологических образов и современных реалий
    («Хулиганская Илиада, или посрамление Гомера»), Василий Симоненко много
    размышляет над бесспорными недавно истинами - постулатами, осознает, что
    догматическая закутисть в латы идейной непогрешимости к добру не приведет. В 1962
    году он записывает: «Никакое учение не смеет монополизировать духовную жизнь человечества. К
    умопомрачения ненавижу казенную, патентованную, откормленного мудрость. Какими бы цитатами
    бездари НЕ подпирали свою умственную потолок, она однако низкая для нормальной
    человека. Как пространство немыслимо без движения, так поэзия немыслима без мысли. Что за
    пространство, когда в нем нельзя двигаться? Какая поэзия, когда она не мыслит?
    Поэзия - это прекрасная мудрость ».
    Василий Симоненко с большой, достойным народного поэта надеждой и доверием, реально и
    осознанно воспринимал неизбежную и так необходимую перестройку общественного мышления и
    бытия. И эта перестройка погрязла в болоте парадного застоя.
    Он был образом своего времени. А время нуждался не воспитательной, дидактической
    литературы, а преобразующей, деятельной, такой, которая бы перерабатывала сознание,
    создавала новые, ценностные ориентации. Поэтому он с таким гневом и сарказмом
    обращается к тем своим землякам, которые любят свой народ тогда без меры, «когда в
    мере выгодно любит », которые влюблены в идею за хорошую плату.
    Нужно было превращать человека - она не могла дальше оставаться безмолвной,
    подавленным, бесправною - такой, которую знеособлювала страхом репрессий сталинская
    эпоха. Именно на взлете осознания новой исторически важной гражданской миссии
    поэзии и оборвалась жизнь Василия Симоненко.
    Нет, Василий Симоненко не из когорты подзабытых. Он из тех, кто оценил и известный
    нами во всей полноте драматического осознания своей сложной эпохи и своей
    трагической судьбы. Поэтому свет его честной жизни и истинного поэтического слова
    должно подчеркивать современные исторические изломы, конфликтные ситуации и ускорять
    своей эмоциональной энергией времени перестроечный шаг.

    Жулинский Н. Г.
    Из книги «Из забвения - в бессмертие (Страницы подзабытого наследства)».
    (Киев: Днепр, 1990 .- С. 397-401).
    • Комментариев: 0
    • Просмотров: 822
    Дополнительно
    Комментарии к записи
    Добавить свой камментарий